Your browser doesn't support JavaScript, so you can't post here.
Ключик

Тема: Ключик

  1. #1
    Информация

    Член МАСОД

    Ключик

    Нажмите на изображение для увеличения. 

Название:	11935089_884385718276621_4239920324325449666_n.jpg 
Просмотров:	148 
Размер:	38.1 Кб 
ID:	13333В Уставе черным по белому сказано: рано или поздно любой мастер получает Заказ. Настал этот день и для меня.
    Заказчику было лет шесть. Он сидел, положив подбородок на прилавок, и наблюдал, как «Венксинг» копирует ключ от гаража. Мама Заказчика в сторонке щебетала по сотовому.
    — А вы любой ключик можете сделать? — спросил Заказчик, разглядывая стойку с болванками.
    — Любой, — подтвердил я.
    — И такой, чтобы попасть в детство?
    Руки мои дрогнули, и «Венксинг» умолк.
    — Зачем тебе такой ключ? — спросил я. — Разве ты и так не ребенок?
    А сам принялся лихорадочно припоминать, есть ли в Уставе ограничения на возраст Заказчика. В голову приходил только маленький Вольфганг Амадей и ключ к музыке, сделанный зальцбургским мастером Крейцером. Но тот ключ заказывал отец Вольфганга…
    — Это для бабы Кати, — сказал мальчик. — Она все вспоминает, как была маленькая. Даже плачет иногда. Вот если бы она могла снова туда попасть!
    — Понятно, — сказал я. — Что же, такой ключ сделать можно, — я молил Бога об одном: чтобы мама Заказчика продолжала болтать по телефону. — Если хочешь, могу попробовать. То есть, если хотите… сударь.
    Вот елки-палки. Устав предписывает обращаться к Заказчику с величайшим почтением, но как почтительно обратиться к ребенку? «Отрок»? «Юноша»? «Ваше благородие»?
    — Меня Дима зовут, — уточнил Заказчик. — Хочу. А что для этого нужно?
    — Нужен бабушкин портрет. Например, фотография. Сможешь принести? Завтра?
    — А мы завтра сюда не придем.
    Я совсем упустил из виду, что в таком нежном возрасте Заказчик не пользуется свободой передвижений.
    — Долго еще? — Мама мальчика отключила сотовый и подошла к прилавку.
    — Знаете, девушка, — понес я ахинею, от которой у любого слесаря завяли бы уши, — у меня для вашего ключа только китайские болванки, завтра подвезут немецкие, они лучше. Может, зайдете завтра? Я вам скидку сделаю, пятьдесят процентов!
    Я отдал бы годовую выручку, лишь бы она согласилась.
    Наш инструктор по высшему скобяному делу Куваев начинал уроки так: «Клепать ключи может каждый болван. А Заказ требует телесной и моральной подготовки».
    Придя домой, я стал готовиться. Во-первых, вынес упаковку пива на лестничную клетку, с глаз долой. Употреблять спиртные напитки во время работы над Заказом строжайше запрещено с момента его получения. Во-вторых, я побрился. И, наконец, мысленно повторил матчасть, хоть это и бесполезно. Техника изготовления Заказа проста как пробка. Основные трудности, по словам стариков, поджидают на практике. Толковее старики объяснить не могут, разводят руками: сами, мол, увидите.
    По большому счету, это справедливо. Если бы высшее скобяное дело легко объяснялось, им бы полстраны занялось, и жили бы мы все припеваючи. Ведь Пенсия скобяных дел мастера — это мечта, а не Пенсия. Всего в жизни выполняешь три Заказа (в какой момент они на тебя свалятся, это уж как повезет). Получаешь за них Оплату. Меняешь ее на Пенсию и живешь безбедно. То есть, действительно безбедно. Пенсия обеспечивает железное здоровье и мирное, благополучное житье-бытье. Без яхт и казино, конечно, — излишествовать запрещено Уставом. Но вот, например, у Льва Сергеича в дачном поселке пожар был, все сгорело, а его дом уцелел. Чем такой расклад хуже миллионов?
    Можно Пенсию и не брать, а взамен оставить себе Оплату. Такое тоже бывает. Все зависит от Оплаты. Насчет нее правило одно — Заказчик платит, чем хочет. Как уж так получается, не знаю, но соответствует такая оплата… в общем, соответствует. Куваев одному писателю сделал ключ от «кладовой сюжетов» (Бог его знает, что это такое, но так это писатель называл). Тот ему в качестве Оплаты подписал книгу: «Б. Куваеву — всех благ». Так Куваев с тех пор и зажил. И здоровье есть, и бабки, даже Пенсия не нужна.
    Но моральная подготовка в таких условиях осуществляется со скрипом, ибо неизвестно, к чему, собственно, готовиться. Запугав себя провалом Заказа и санкциями в случае нарушения Устава, я лег спать. Засыпая, волновался: придет ли завтра Дима?
    Дима пришел. Довольный. С порога замахал листом бумаги.
    — Вот!
    Это был рисунок цветными карандашами. Сперва я не понял, что на нем изображено. Судя по всему, человек. Круглая голова, синие точки-глаза, рот закорючкой. Балахон, закрашенный разными цветами. Гигантские, как у клоуна, черные ботинки. На растопыренных пальцах-черточках висел не то портфель, не то большая сумка.
    — Это она, — пояснил Дима. — Баба Катя. — И добавил виновато: — Фотографию мне не разрешили взять.
    — Вы его прямо околдовали, — заметила Димина мама. — Пришел вчера домой, сразу за карандаши: «Это для дяди из ключиковой палатки».
    — Э-э… благодарю вас, сударь, — сказал я Заказчику. — Приходите теперь через две недели, посмотрим, что получится.
    На что Дима ободряюще подмигнул.
    «Ох, и лопухнусь я с этим Заказом», — тоскливо думал я. Ну да ладно, работали же как-то люди до изобретения фотоаппарата. Вот и мы будем считывать биографию бабы Кати с этого так называемого портрета, да простит меня Заказчик за непочтение.
    Может, что-нибудь все-таки считается? неохота первый Заказ запороть…
    Для считывания принято использовать «чужой», не слесарный, инструментарий, причем обязательно списанный. Чтобы для своего дела был не годен, для нашего же — в самый раз. В свое время я нашел на свалке допотопную пишущую машинку, переконструировал для считывания, но еще ни разу не использовал.
    Я медленно провернул Димин рисунок через вал машинки. Вытер пот. Вставил чистый лист бумаги. И чуть не упал, когда машинка вздрогнула и клавиши бодро заприседали сами по себе: «Быстрова Екатерина Сергеевна, род. 7 марта 1938 года в пос. Болшево Московской области…»
    Бумага прокручивалась быстро, я еле успел вставлять листы. Где училась, за кого вышла замуж, что ест на завтрак… Видно, сударь мой Дима, его благородие, бабку свою (точнее, прабабку, судя по году рождения) с натуры рисовал, может, даже позировать заставил. А живые глаза в сто раз круче объектива; материал получается высшего класса, наплевать, что голова на рисунке — как пивной котел!
    Через час я сидел в электричке до Болшево. Через три — разговаривал с тамошними стариками. Обдирал кору с вековых деревьев. С усердием криминалиста скреб скальпелем все, что могло остаться в поселке с тридцать восьмого года — шоссе, камни, дома. Потом вернулся в Москву. Носился по распечатанным машинкой адресам. Разглядывал в музеях конфетные обертки конца тридцатых. И уже собирался возвращаться в мастерскую, когда в одном из музеев наткнулся на шаблонную военную экспозицию с похоронками и помятыми котелками. Наткнулся — и обмер.
    Как бы Димина бабушка ни тосковала по детству, вряд ли ее тянет в сорок первый. Голод, бомбежки, немцы подступают… Вот тебе и практика, ежкин кот. Еще немного, и запорол бы я Заказ!
    И снова электричка и беготня по городу, на этот раз с экскурсоводом:
    — Девушка, покажите, пожалуйста, здания, построенные в сорок пятом году…
    На этот раз Заказчик пришел с бабушкой. Я ее узнал по хозяйственной сумке.
    — Баб, вот этот дядя!
    Старушка поглядывала на меня настороженно. Ничего, я бы так же глядел, если бы моему правнуку забивал на рынке стрелки незнакомый слесарь.
    — Вот Ваш ключ, сударь.
    Я положил Заказ на прилавок. Длинный, с волнистой бородкой, тронутой медной зеленью. Новый и старый одновременно. Сплавленный из металла, памяти и пыли вперемешку с искрошенным в муку Диминым рисунком. Выточенный на новеньком «Венксинге» под песни сорок пятого.
    — Баб, смотри! Это ключик от детства. Правда!
    Старушка надела очки и склонилась над прилавком. Она так долго не разгибалась, что я за нее испугался. Потом подняла на меня растерянные глаза, синие, точь-в-точь как на Димином рисунке. Их я испугался еще больше.
    — Вы знаете, от чего этот ключ? — сказала она тихо. — От нашей коммуналки на улице Горького. Вот зазубрина — мы с братом клад искали, ковыряли ключом штукатурку. И пятнышко то же…
    — Это не тот ключ, — сказал я. — Это… ну, вроде копии. Вам нужно только хорошенько представить себе ту дверь, вставить ключ и повернуть.
    — И я попаду туда? В детство?
    Я кивнул.
    — Вы хотите сказать, там все еще живы?
    На меня навалилась такая тяжесть, что я налег локтями на прилавок. Как будто мне на спину взгромоздили бабы-катину жизнь, и не постепенно, год за годом, а сразу, одной здоровой чушкой. А женщина спрашивала доверчиво:
    — Как же я этих оставлю? Дочку, внучек, Диму?
    — Баб, а ты ненадолго! — закричал неунывающий Дима. — Поиграешь немножко — и домой.
    По Уставу, я должен был ее «проконсультировать по любым вопросам, связанным с Заказом». Но как по таким вопросам… консультировать?
    — Екатерина Сергеевна, — произнес я беспомощно, — Вы не обязаны сейчас же использовать ключ. Можете вообще его не использовать, можете — потом. Когда захотите.
    Она задумалась.
    — Например, в тот день, когда я не вспомню, как зовут Диму?
    — Например, тогда, — еле выговорил я.
    — Вот спасибо Вам, — сказала Екатерина Сергеевна. И тяжесть свалилась с меня, испарилась. Вместо нее возникло приятное, острое, как шабер, предвкушение чуда. Заказ выполнен, пришло время Оплаты.
    — Спасибо скажите Диме, — сказал я. — А мне полагается плата за работу. Чем платить будете, сударь?
    — А чем надо? — спросил Дима.
    — Чем изволите, — ответил я по Уставу.
    — Тогда щас, — и Дима полез в бабушкину сумку. Оттуда он извлек упаковку мыла на три куска, отодрал один и, сияя, протянул мне. — Теперь вы можете помыть руки! Они у вас совсем черные!
    — Дима, что ты! — вмешалась Екатерина Сергеевна, — Надо человека по-хорошему отблагодарить, а ты…
    — Годится, — прервал я ее. — Благодарю Вас, сударь.
    Они ушли домой, Дима — держась за бабушкину сумку, Екатерина Сергеевна — нащупывая шершавый ключик в кармане пальто.
    А я держал на ладони кусок мыла. Что оно смоет с меня? Грязь? Болезни? Может быть, грехи?
    Узнаю сегодня вечером.

    *автор Елена Калинчук Победитель БД-11. Опубликован в журнале "Полдень, XXI век" за март 2012
    Последний раз редактировалось Светлана; 10.10.2015 в 23:36.
    Всё у нас получится!
    bezopasnost.ua

  2. #2
    Информация

    _

    Классный рассказ, волшебный и поучительный


    «Клепать ключи может каждый болван. А Заказ требует телесной и моральной подготовки».



    — А вы любой ключик можете сделать? — спросил Заказчик, разглядывая стойку с болванками.

    На такие вопросы отвечаю ( если вижу что клиент сообразит) - только те что заказывают...
    Виготовлення ключів у Тернополіt_______

  3. Спасибо Bragin-911, Владимир Лутугино, Светлана благодарит за это сообщение
  4. #3
    Информация

    Специалист
    Замочник

    На Восточной автостанции есть небольшой киоск с вывеской «Изготовление ключей», где работает маленький человечек с морщинистым лицом, который изготовит для вас за пару минут копию любого ключа (за несколько секунд, если это «пищалка» к подъезду). Человечка зовут Юлий, и он вполне достоин такого славного имени.

    В детстве — у каждого свои откровения. Для Юлия это была загадка: «Не лает, не кусает, а в дом не пускает». Замок оказался хитрее самого сильного мужчины в мире — его отца. Замок не пускал их в родной дом! И вся их семья: отец, мать и сопливая Глашка, были вынуждены покориться этому механизму и ночевать у тётки. А потом пришёл дядя Гриша: крепенький, усатый, пахнущий машинным маслом. Он покорил железного зверя, заставил быть послушным.

    В то время Юлию было шесть, и с того дня, как он увидел покорённый замок, на вопрос: «Кем ты хочешь быть?», он всегда отвечал: «Замочником, как дядя Глиша».
    Дядя Гриша не очень любил сорванцов, но к Юлию проникся доверием, если не сказать — любовью: с таким безмерным почтением тот взирал на то, как мастер возится с замками. А вскоре тот и сам стал уверенно разбирать и смазывать замки, затем вытачивать к ним ключи. А к 17 годам у Юлия дома (за сараем) уже была собственная мастерская, и не было такого замка, который он не сумел бы открыть. Только не подумайте, что он стал слесарем или медвежатником, нет.
    Он стал знаменит на весь большой город, на окраине которого жил, причём знаменит именно как замочник: правда, никто не знал, что замочник — именно он.

    ...Впервые это случилось так: Юлий волок домой несколько навесных замков, когда увидел гараж (в нём кто-то колупался с машиной), двери которого были прикрыты. На них были очень соблазнительные «ушки», на которые надевался замок. Любой замок.
    Мальчик и опомниться не успел, как гараж уже был закрыт, а в руке у него был ключ. С той стороны двери раздавался отчаянный стук. Вот в этот-то момент он и испытал настоящий кайф! Вот оно — то, чего он так долго искал в своей жизни!
    Дети жестоки. Девять из десяти из них, случись им устроить такую проделку, смылись бы на безопасное расстояние вместе с ключом. Но Юлий по своей природе жесток не был: он был замочником, а не ключником, поэтому без всяких сожалений бросил возле гаража ключ от этого замка, и — довольный — пошёл домой...
    Потом, проделывая такие вещи десятки раз, он никогда не старался унести с собой ключ. Как-то он долго думал об этом: почему? Ведь замок — это символ власти. Он своей волей может запереть что угодно, а ключ — власть над запертым замком... Но, как мы уже говорили, он не хотел власти: он просто хотел запирать замки.
    А может быть, ему просто было жаль, что в случае, если он унесёт ключ, то эти замки спилят и искалечат? Возможно. Но, скорее всего, он просто испытывал наслаждение от запирания замков, от того краткого момента, когда замок проникает сквозь ушки и замыкается на ключ. Ему было безразлично, через какое время этот замок будет отомкнут, своё — замочное — дело он уже сделал.

    Постепенно, когда слухи о «замочнике» поползли по городу, он не перестал выходить на охоту: просто стал осторожнее и... наглее. Закрывал магазины и аптеки, будки постовых и подвалы, гаражи и чердаки. А то, что где-то поблизости оставлял ключ, стало его своеобразной «визитной карточкой». Пару раз он проникал даже в чужие квартиры (вскрыть замок любой сложности для него уже не было проблемой) и устанавливал там новые замки. А потом наблюдал за тем, как оторопевшие хозяева безуспешно пытаются проникнуть в свое жилище... Но и тут он не изменял себе: ключи их ждали в почтовом ящике.
    ...Пытались ли его искать? Конечно. Но без особого успеха. А может быть, не сильно и старались: занимаясь столь опасным делом, он никогда не брал чужого добра, а оставленные ключи превращали это хулиганство почти в шутку... До тех пор, пока кто-то не начал ему подражать.
    Очень даже возможно, что этот «кто-то» даже не был одиночкой, как он, и уж точно не был столь гуманным: с удивлением он услышал, как замочника (а именно так и прозвали виновника происшествий) в городе стали проклинать — потому что на этот раз ключей не оставляли, а из закрытых помещений исчезали деньги и ценности.
    Тут-то бы ему и остановиться! Но он не мог этого сделать: закрывать замки к тому времени стало смыслом его жизни. По ночам ему снилось, как он закрывает на замок отделение милиции, тюрьму, банк... даже может быть ворота Кремля!.. И допрыгался.

    Вычислил его пожилой участковый, давний приятель дяди Гриши. Однажды он просто пришёл к нему в мастерскую и, положив руку на его плечо, сказал спокойно:
    — Отзамковался, пойдём!

    ...Судебный процесс над ним вызвал в городе ажиотаж, но срок он получил небольшой. А вот тюрьма его... восхитила: это было единственное место, где абсолютно все двери закрывались на крепкие замки. Ему так это понравилось, что, отбыв, как положено, свой срок, он попросился... в охранники. Далеко не сразу и совсем нелегко, но ему удалось получить эту работу, и те, кто позволил ему её получить, не были разочарованы: такого аккуратного и бдительного охранника ещё не видывали — не было случая, чтобы он забыл запереть хотя бы один замок!
    Он прослужил там сорок лет и не было никого счастливее его, и лишь однажды он перестарался: запер начальника тюрьмы вместе с проверяющей комиссией в одной из камер... И это был конец царствования Юлия над всеми тюремными замками: инцидент, правда, замяли, а его по-тихому отправили на пенсию.

    ...На Восточной автостанции есть небольшой киоск с вывеской «Изготовление ключей», где работает маленький человечек с морщинистым лицом, который изготовит для вас за пару минут копию любого ключа (за несколько секунд, если это «пищалка» к подъезду). Он ничем не выделяется... Разве тем, что дверь его собственной квартиры запирается на восемь замков. Приходя с работы, он медленно и любовно их отпирает и лишь затем попадает в объятия жены, которая, по слухам, души в нём не чает.
    Ещё ходят слухи, что его жена носит корсет и специальный пояс, которые тоже запираются, но, скорее всего, врут: если верить всё той же молве, то в любви она себе не отказывает не только дома... Впрочем, Юлий, как вы помните, всегда был замочником, а не ключником, поэтому ключи далеко не прятал. Так что всё возможно.


    *автор Александр Шорин.
    http://www.oblgazeta.ru/culture/3408/источник

Информация о теме

Пользователи, просматривающие эту тему

Эту тему просматривают: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)

Пользователи, которые читали эту тему за последние 2 дня: 0

В данный момент нет участников для отображения в списке.

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •  

Вход

Вход